Nimfy = Нимфы

Я стоял перед цепью красивых гор, раскинутых полукругом;

молодой зеленый лес покрывал их сверху донизу.

Прозрачно синело над ними южное небо;

солнце с вышины играло лучами;

внизу, полузакрытые травою, болтали проворные ручьи.

И вспомнилось мне старинное сказание о том,

как, в первый век по рождестве Христове,

один греческий корабль плыл по Эгейскому морю.

Час был полуденный... Стояла тихая погода.

И вдруг, в высоте, над головою кормчего,

кто-то явственно произнес:

-- Когда ты будешь плыть мимо острова,

воззови громким голосом: «Умер Великий Пан!»

Кормчий удивился... испугался.

Но когда корабль побежал мимо острова,

он послушался, он воззвал:

-- Умер Великий Пан!

И тотчас же, в ответ на его клик,

по всему протяжению берега

(а остров был необитаем) раздались громкие рыданья,

стоны, протяжные, жалостные возгласы:

-- Умер! Умер Великий Пан!

Мне вспомнилось это сказание...

и странная мысль посетила меня.

«Что, если и я кликну клич?»

Но в виду окружавшего меня ликования

я не мог подумать о смерти --

и что было во мне силы закричал:

-- Воскрес! Воскрес Великий Пан!

И тотчас же -- о чудо! --

в ответ на моё восклицание по всему широкому

полукружию зеленых гор прокатился дружный хохот,

поднялся радостный говор и плеск.

«Он воскрес! Паи воскрес!» -- шумели молодые голоса.

Всё там впереди внезапно засмеялось, ярче солнца в вышине,

игривее ручьев, болтавших под травою.

Послышался торопливый топот легких шагов,

сквозь зеленую чащу замелькала

мраморная белизна волнистых туник,

живая алость обнаженных тел...

То нимфы, нимфы, дриады,

вакханки бежали с высот в равнину...

Они разом показались по всем опушкам.

Локоны вьются по божественным головам,

стройные руки поднимают венки и тимпаны --

и смех, сверкающий, олимпийский смех

бежит и катится вместе с ними...

Впереди несется богиня.

Она выше и прекраснее всех, --

колчан за плечами, в руках лук,

на поднятых кудрях серебристый серп луны...

Диана, это -- ты?

Но вдруг богиня остановилась...

и тотчас, вслед за нею, остановились все нимфы.

Звонкий смех замер.

Я видел, как лицо внезапно онемевшей

богини покрылось смертельной бледностью;

я видел, как опустились и повисли её руки,

как окаменели ноги, как невыразимый ужас разверз её уста,

расширил глаза, устремленные вдаль...

Что она увидала? Куда глядела она?

Я обернулся в ту сторону, куда она глядела...

На самом краю неба, за низкой чертою полей,

горел огненной точкой золотой крест

на белой колокольне христианской церкви...

Этот крест увидала богиня.

Я услышал за собою неровный, длинный вздох,

подобный трепетанию лопнувшей струны, --

и когда я обернулся снова,

уже от нимф не осталось следа...

Широкий лес зеленел по-прежнему, --

и только местами сквозь частую сеть ветвей виднелись,

таяли клочки чего-то белого.

Были ли то туники нимф,

поднимался ли пар со дна долин -- не знаю.

Но как мне было жаль исчезнувших богинь!