Stansy = Стансы

Я не могу ни произнесть,

Ни написать твоё названье:

Для сердца тайное страданье

В его знакомых звуках есть;

Суди ж, как тяжко это слово

Мне услыхать в устах другого.

Какое право им дано

Шутить святынею моею?

Когда коснуться я не смею,

Ужели им позволено́?

Как я, ужель они искали

Свой рай в тебе одной? — едва ли!

Ни перед кем я не склонял

Ещё послушного колена, —

То гордости была б измена,

А ей лишь робкий изменял;

И не поникну я главою,

Хотя б то было пред судьбою!

Но если ты перед людьми

Прикажешь мне унизить душу,

Я клятвы юности нарушу,

Все клятвы, кроме клятв любви.

Пускай им скажут, дорогая,

Что это сделал для тебя я!

Улыбку я твою видал,

Она мне сердце восхищала,

И ей, так думал я сначала,

Подобной нет — но я не знал,

Что очи, полные слезами,

Равны красою с небесами.

Я видел их! и был вполне

Счастлив — пока слеза катилась,

В ней искра божества хранилась,

Она принадлежала мне.

Так! всё прекрасное, святое

В тебе — мне больше чем родное.

Когда б миры у наших ног

Благословляли нашу волю,

Я эту царственную долю

Назвать бы счастием не мог,

Ему страшны молвы сужденья,

Оно цветок уединенья.

Ты помнишь вечер и луну,

Когда в беседке одинокой

Сидел я с думою глубокой,

Взирая на тебя одну...

Как мне мила тех дней беспечность!

За вечер тот я б не́ взял вечность.

Так за ничтожный талисман,

От гроба Магомета взятый,

Факиру дайте жемчуг, злато2

И все богатства чуждых стран, —

Закону строгому послушный,

Он их отвергнет равнодушно!