Ja ne shchadil sebja = Я не щадил себя

Я не щадил себя: мучительным сомненьям

Я сам навстречу шел, сам в душу их призвал…

Я говорил «прости» всем светлым убежденьям,

Все лучшие мечты с проклятьем погребал.

Жить в мире призраков, жить грезами и снами,

Без думы плыть туда, куда несет прилив,

Беспечно ликовать с рабами и глупцами –

Нет, я был слишком горд, и честен, и правдив.

И боги падали, и прежние светила

Теряли навсегда сиянье и тепло,

И ночь вокруг меня сдвигалась, как могила,

Отравой жгучих дум обвеяв мне чело, –

И скорбно я глядел потухшими очами,

Как жизнь, еще вчера сиявшая красой,

Жизнь – этот пышный сад, пестреющий цветами, –

Нагой пустынею лежала предо мной!..

Но первый вихрь затих, замолкнул в отдаленьи

Глухой раскат громов – и ожил я опять:

Я стал сбирать вокруг обломки от крушенья

И на развалинах творить и созидать.

Из уцелевших грез, надежд и упований

Я создал новый мир, воздвигнул новый храм

И, отдохнув душой от бурь и испытаний,

Вновь стал молиться в нем и жечь мой фимиам!..

И в тягостной грозе, прошедшей надо мною,

Я высший смысл постиг – она мне помогла,

Очистив душу мне страданьем и борьбою,

Свет отличить от мглы и перлы от стекла.

«Вперед же! – думал я, – пусть старая тревога

В твоей груди, боец, заглохнет и замрет,

Ты закалил себя, ты истинного бога

Прозрел в угрюмой мгле – не медли ж, и вперед!»

Напрасная мечта!.. Уходят дни за днями,

И каждый новый день, отмеченный борьбой,

С бессильным ужасом, с безумными слезами,

Раскаты новых гроз я слышу над собой!

Святилище души поругано… сомненья

Внесли уж и в него мертвящий свой разлад

И в мой священный гимн, в смиренный гимн моленья,

Кощунственных речей вливают тайный яд!..

Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи,

Ни дна нет, ни границ – и на ее краю,

Окутан душной мглой невыносимой ночи,

Бессильный, как дитя, в раздумье я стою:

Что значу я, пигмей, со всей моей любовью,

И разумом моим, и волей, и душой,

Пред льющейся века страдальческою кровью,

Пред вечным злом людским и вечною враждой?!